Андре́й Серге́евич Лопа́тин — российский программист, один из создателей социальной сети «ВКонтакте» и мессенджера Telegram, двукратный чемпион мира по спортивному программированию, тренер команды СПбГУ по спортивному программированию.
Andrey Lopatin (Russian: Андре́й Серге́евич Лопа́тин) is a Russian programmer, one of the main founders of VKontakte social network and Telegram messenger, two times world champion in competitive programming, 2009 Topcoder Open winner, coach of the SPBU competitive programming team since 2006.
ОТКРЫТЬ СПИСОК ВСЕХ НОМИНАНТОВ
наука и жизнь
Преподаватель математико-механического факультета СПбГУ Андрей Лопатин в начале «нулевых» в команде с братом Павла Дурова Николаем два года подряд выигрывал студенческий чемпионат мира по программированию ACM-ICPC. Затем занял должность заместителя технического директора социальной сети «Вконтакте», а после — генерального директора мессенджера «Телеграм». В 2014 году Андрей уже в качестве тренера привел к победе в том же соревновании студентов матмеха, в очередной раз закрепив лидирующие позиции российских программистов на мировом рынке.
На Павле Кунявском: пиджак Сorneliani (Bosco di Ciliegi), джемпер Gucci, сорочка Van Laack, галстук Ralph Lauren, бутоньерка Lanvin, очки Сhrome Hearts (все— ДЛТ); на Дмитрии Егорове: пиджак Gucci, cорочка и галстук Ralph Lauren, очки Сhrome Hearts (все— ДЛТ), жилет, платок и туфли Brunello Cucinelli (Brunello Cucinelli), брюки Barena (BOSCOFAMILY); на Андрее Лопатине: пиджак, cорочка, галстук и брюки Ralph Lauren, кеды Gucci, очки Thom Brownе (все— ДЛТ), жилет и платок Brunello Cucinelli (Brunello Cucinelli); на Егоре Суворове: пиджак Viviennе Westwood, галстук Ralph Lauren, брюки Gucci, платок Lanvin, очки Thom Browne (все— ДЛТ)
После вашей победы прошел год. Что изменилось с получением титула чемпионов мира?
Егор: Я ушел из СПбГУ и поступил в Академический университет при РАН. Планировал поступать туда в магистратуру, у них одна из самых сильных программ, но повезло и получилось начать раньше: как раз первый год открыли бакалавриат.
Дмитрий: Мы с Пашей устроились разработчиками во «Вконтакте». Если говорить языком понятным для всех, отвечаем за скорость работы сайта, наша задача— экономить ресурс серверов, чтобы не тратить много денег на их содержание и не вводить рекламу повсеместно. Условно один сервер стоит пять тысяч долларов, а их десятки тысяч. Сотни миллионов долларов работают на «Вконтакте». И с помощью специальных алгоритмов эти суммы можно снижать.
Андрей, вы стояли у истоков социальной сети. Помогли своим подопечным трудоустроиться?
Андрей: Нет, я не имею к этому отношения. Я стоял, скорее, у истоков системы оптимизации, о которой говорит Дима. Вначале Николай и Павел Дуровы сами занимались проектом, а когда нагрузка на ресурс стала очень большой, пригласили меня.
То есть все-таки победа в чемпионате принесла свои плоды?
Дмитрий: Да, скорее всего, нас пригласили поэтому. Если у «Яндекса», Mail.ru и других ИТ-компаний есть стажерские должности— двадцать, тридцать, а может, и десять часов в неделю, то «Вконтакте» нанимает только сразу на полную ставку, то есть попрактиковаться и закрепиться здесь невозможно.
ACM-ICPC — крупнейшее подобное международное соревнование, в нем принимают участие команды из полутора тысяч университетов. И вы опередили их все, то есть заметить вас может любая компания в мире. Не хотите, как многие программисты, уехать в Штаты?
Павел: Я просто не понимаю, зачем туда ехать. Если бы понимал, то не видел бы причин этого не сделать. Но я не понимаю.
Дмитрий: А я категорически против по идеологическим соображениям. Америка— чужая страна. И пока ты остаешься русским, а не ассимилируешься окончательно, своим не будешь. Вплоть до того, что многие сотрудники предприятий Кремниевой долины, например, обедают только с соотечественниками, общение с иностранными коллегами сводится к редким разговорам по работе. Думаю, это относится к эмиграции в целом, а не только к программированию.
Но предложения были?
Егор: Конечно, сразу после соревнований генеральный спонсор чемпионата IBM вручил каждому медалисту письмо с приглашением на собеседование.
Павел: Компании часто смотрят на рейтинги специалистов, которые формируются при регулярном участии в различных соревнованиях по программированию, и вербуют новых сотрудников. Раз в пару месяцев приходят письма и от Microsoft, и от Google.
Андрей: Google особо активен в этом плане. Мне недавно прислали предложение с вопросом: «В каком офисе вы хотите работать: Цюрих, Лондон?» Конкретную должность и зарплату они, конечно, не указывают, но умеют красиво все повернуть.
Получается, соревнования по программированию— это такой конкурс красоты для мозгов с возможностью заявить о себе?
Андрей: Что-то вроде, но тут есть и элемент спорта. Помню, команда Университета Варшавы в 2007 году стала триумфатором чемпионата, а в 2008-м те же самые ребята даже не получили призового места. Напоролись на непонятную ошибку в задаче и потеряли много времени. Так иногда бывает. Спортпрограммирование — это тренировка, работа с реальными алгоритмами. А ограничения и условия в настоящей работе бывают еще жестче. Например, когда я работал в «Телеграм», однажды за сутки зарегистрировались пять миллионов пользователей, считай, целый мегаполис. Рост аудитории на тридцать-сорок процентов за день — это больно. Учитывая, что их пришлось запихивать на сорок восемь серверов. Представьте, что сто тысяч человек работает за одним компьютером. И с помощью вышеупомянутых алгоритмов можно это организовать.
Егор, Дмитрий, Павел, а вы не думали создать что-то свое, как братья Дуровы?
Дмитрий: Для того чтобы это точно выстрелило, должна быть либо очень хорошая идея, либо большая доля везения.
А «Вконтакте» — это идея или везение?
Окей, везение и идея. Есть какие-нибудь идеи?
Дмитрий: Так мы вам и скажем. ( Смеется.)
Егор: Здесь очень много вопросов постановки задач, раскрутки, работы с аудиторией и прочего. Мне, например, это неинтересно. Мне интересно программировать.
Дмитрий: Егор себя видит скорее Николаем Дуровым, а не Павлом.
А вы есть во всех соцсетях?
Со всеми рассказами про алгоритмы и серверы я чувствую себя как в сериале «Теория большого взрыва». Каково это — общаться с людьми, которые часто не понимают, о чем вы говорите?
Дмитрий: Я чувствую куда большую пропасть с человеком низкой общей культуры, который пьет каждый день, курит как паровоз, постоянно ругается матом. А если вы говорите об общении с гуманитариями, то без проблем, я адекватно отношусь к тому, что люди могут проявлять себя в других областях.
Павел: Так сложилось, что в моем круге общения практически нет кого-то не из сферы программирования. Я не очень понимаю, где я могу массово с ними пересекаться. Поболтать с попутчиком в поезде— почему бы и нет, но регулярно я общаюсь все же с единомышленниками.
Вы считаете себя умнее других?
Андрей: А какие критерии? Для того чтобы ответить на этот вопрос, надо вспомнить, что тест на IQ придумали математики. Если бы это сделали гуманитарии, все могло бы быть по-другому. Вот меня в школе натаскивали на эти тесты так, что я демонстрировал результаты на 180 баллов. Я бы назвал ум бесконечномерным пространством, в котором каждый одарен по-своему. Может, кто-то ленится или отчаивается и не хочет развивать лично свои способности, но никогда не поздно.
Благодарим за помощь в организации съемки гребной клуб «Знамя» и лично Светлану Григорьеву
Команда студентов Санкт-Петербургского университета выиграла чемпионат мира по программированию, который завершился 19 мая на Пхукете. Россияне решили задачи на 7 минут быстрее студентов Шанхайского университета, команда Гарварда заняла третье место. Всего в финале участвовало 128 команд. В состав команды СПбГУ входили Игорь Пышкин, Станислав Ершов, Алексей Гордеев, а также тренер Андрей Лопатин — сотрудник социальной сети «ВКонтакте» и бывший разработчик мессенджера Telegram. В 2000 и 2001 годах он сам побеждал на студенческом чемпионате мира в составе команды СПбГУ.
«Секрет» поговорил с тренером Андреем Лопатиным, который год готовил студентов к олимпиаде.
— Что всё-таки сильнее — СПбГУ или ИТМО?
— Это вечный вопрос. Зависит от того, у кого спрашивать. С ПбГУ четыре раза выигрывал, ИТМО — шесть.
— Расскажите немного о себе. Читала, что вы закончили легендарный лицей №239 в Санкт-Петербурге, где учились многие известные люди от Григория Перельмана до Бориса Гребенщикова и познакомились там с Николаем Дуровым (сооснователь «ВКонтакте» и Telegram. — Прим. « Секрета»).
— Да, было дело. Лицей №239 — один из лучших в Санкт-Петербурге. Там много известных людей училось, в одно время с нами, например, Инна Друзь. Но я его не закончил, с 8-го по 10-й класс там учился, а закончил 11-й класс в языковой школе №238. С нашим набором проводили эксперимент: мы учили английский, французский, латынь, древнегреческий и другие языки, проходили философию, востоковедение, античную культуру.
Мои родители — преподаватели. Мать преподавала математику в школе, а отец — военный преподаватель, он командовал ротой в АСО (аварийно-спасательный отряд).
— Когда вы увлеклись программированием?
— Началось с того, что мне в руки попала книжка про язык Basic, я её прочитал, но никакого практического применения найти не смог. С компьютерами я познакомился в начале 90-х, нам привезли их в языковую школу, и я попытался по памяти воспроизвести какие-то программы из книги. С удивлением узнал, что в Basic есть множество разных диалектов и то, что я знаю про язык из этой книжки, плохо работает на компьютерах. Я начал изучать разные языки программирования, а в алгоритмы серьёзно погрузился в девятом классе.
В восьмом классе я писал какие-то программы, в основном на Assembler — сейчас это звучит довольно дико, это самый низкоуровневый машинный язык, но тогда вариантов особо не было. Например, писал компилятор языка Forth — программу, которая записывала звук с магнитофона.
— Вы хотели заниматься научной работой, связанной с программированием и математикой?
— Ещё в школе я был участником сборной России по информатике и ездил на международные олимпиады для школьников. Потом поступил в СПбГУ, там нам много рассказывали про алгоритмы, я уже серьёзно ими занимался.
В науке я успел поработать, но не очень долго, после университета я больше занимался практическими вещами. Например, тренерством команды по программированию, работал над «ВКонтакте» и Telegram, занимался проектом в сфере транспортной логистики Veeroute. Во «ВКонтакте» я работал с 2008 года, когда перестала справляться стандартная архитектура, пришлось сделать свою, мы вместе с Николаем её создавали.
— В каких олимпиадах вы выигрывали?
— Студенческий финал чемпионата мира 2000 и 2001 года, мы в компании с Николаем Дуровым, в 2009 году я выиграл марафон Topcoder. Тогда это были очень важные мероприятия, а сейчас как-то уменьшили влияние.
У нас в России есть сильный проект Code Forces, который, на мой взгляд, стал популярнее в мире, чем Topcoder, его делает Миша Мирзаянов из Саратовского университета. Это хороший кейс — как человек из алгоритмического программирования создал ведущий мировой проект в своей сфере. Там в каждом раунде участвует тысяч пять программистов.
— Вы готовите студентов в первую очередь к международной студенческой олимпиаде? Это самая важная олимпиада в мире?
— Да, в первую очередь это чемпионат мира ACM ICPC. За последние 16 лет команды из Питера девять раз занимали первое место — либо мы, либо ИТМО. Этот чемпионат считается самым престижным. Там соревнуются университеты со всего мира, по три человека в команде. Допускаются аспиранты, потому что по-английски это называется Ph. D. Но есть ограничения по возрасту и количеству попыток: в полуфинальных и четвертьфинальных соревнованиях можно не больше пяти раз участвовать, в финальных — не более двух.
— Видела, что Саратовский университет тоже побеждал.
— Да, Саратовский университет выигрывал как раз с тренером Мишей Мирзаяновым.
— А до 2000 года очень много американских университетов, тогда в России никого не было?
— Раньше это было такое локальное мероприятие, а потом пришёл IBM со спонсорством, они развернули очень активную кампанию по привлечению людей. Российские команды начали участвовать с 1995 года.
— Какие у нас основные конкуренты? Китайцы?
— Зависит от года, но обычно поляки, китайцы, студенты MIT. У поляков очень сильная школа в Варшаве. Они несколько раз выигрывали, и в этом году в фаворитах (интервью проходило до чемпионата, команда Варшавского университета заняла пятое место. — Прим. « Секрета»).
— У программистов есть денежная мотивация для участия в олимпиадах или это скорее желание решить какую-то задачу и доказать себе, что смог это сделать?
— Денежная мотивация тоже присутствует. Плюс участие в олимпиаде помогает строить карьеру. Сразу начинают сыпаться приглашения от разных фирм.
— Но есть теоретические программисты, а есть те, кто решает прикладные задачи?
— В командах встречаются люди, которые занимаются теоретической математикой и тем, что называется computer science, но часто и в компаниях нужны такие математики. В бизнесе тоже приходится и интегральчик посчитать или что-нибудь такое, задачи по оптимизации иначе не решаются. Теория важна, но люди чаще хотят решать практические задачи.
— Как повлиял технологический бум на профессию программиста? Сейчас спрос вырос?
— Эта профессия всегда была престижной, были уже всякие бумы доткомов и прочее. Уже в конце 90-х за программирование в России получали очень хорошие деньги в долларах. Некоторые уезжали на Запад — например, мой школьный тренер уехал по приглашению Microsoft в США ещё в 1997 году. Когда я был в старших классах, многие думали о карьере программиста, чтобы иметь хороший заработок, но мне просто было интересно. Сейчас компьютер и мобильная техника прочно вошли в нашу жизнь, программисты нужны везде, и сейчас, как и тогда, люди получают хорошие зарплаты.
— Сейчас больше людей уезжает?
— Как часто проходят тренировки?
— Где обычно проходят сборы?
— Иногда собираемся в Петрозаводске, в начале апреля ездили на сборы в МФТИ, наша команда выиграла, хотя там были и участники из Шанхая. Не было, к сожалению, команды из Варшавы, которая нас обыграла на предыдущих сборах в Петрозаводске. Было бы интересно снова встретиться и посмотреть, как мы прокачались. В 2007 году у них была очень сильная команда. Она обыгрывала всех на голову и выиграла чемпионат мира. В 2008 году эта команда прыгнула на недосягаемую высоту по результатам всех сборов, тренировок, даже не было мысли, что кто-то другой может выиграть. И вот в прошлом году у этой команды с одной задачей не заладилось в финале и они не получили ни одной медалей, хотя медали даются 12 лучшим командам — четыре золота, четыре серебра и четыре бронзы.
— Драйв и адреналин как в большом спорте?
— Нагрузка очень высокая, участников вырубает на долгое время, хотя, когда я стал тренером, я понял: быть участником — это ещё не самое страшное. Участник хотя бы может что-то сделать, а тренера просто изолируют и он ничего не может, когда хочет подсказать. Это очень нервно.
— Потом эти люди, как правило, устраиваются в крупные компании?
— Часто. Помню, когда команда в 2010 году взяла серебряную медаль, их устроили работать во «ВКонтакте». Мне кажется, это было для них полезно, потому что они узнали, что такое ответственность, когда работаешь на большую компанию и большую задачу. Это помогло им в финале чувствовать себя более уверенными, они получили золотую медаль и стали чемпионами Европы в 2011 году. Сейчас люди из той команды работают во «ВКонтакте» и Telegram.
Большие компании постоянно предлагают работу и ребятам, и мне. Не так давно мне пришло письмо от Google примерно в такой форме: скажите, пожалуйста, в каком офисе бы вы хотели работать? В Лондоне или в Цюрихе? Я как-то участвовал в году 2003 в Олимпиаде, которую Samsung спонсировал, они до сих пор периодически присылают письма: может быть, вы всё-таки хотите?
— Вы вообще такие варианты не рассматриваете?
— Совершенно непонятно, зачем мне это. Как правило, в крупных компаниях гораздо меньше возможности что-то пробовать.
— Есть ощущение, что программисты — это такое закрытое сообщество людей, которым комфортно друг с другом и не всегда с окружающим миром. Есть такое?
— Программисты могут быть замкнутыми в силу того, что у них немного специфичный способ мышления, поэтому про них придумывают всякие анекдоты вроде «намылить, смыть, повторить» и так далее. Но есть, наоборот, открытые ребята. Кстати, говорят, что ребята из команды, с которой я ездил в 2008–2009 годах, регулярно играли в тарелку, в мяч и звали играть с ними команды со всего мира и так задавали тренд. В российских компьютерных школах, как мне кажется, большое внимание уделяются тому, чтобы человек вырос хороший. Такая среда, которая может быть сложилась ещё с советских времён, — песни под гитару, самодеятельность, всё такое. Общественная деятельность какая-то ведётся, например спектакль можно поставить.
— А вы замечаете, что происходит омоложение профессии? 20-летние программисты выигрывают конкурсы и устраиваются в крупные компании.
— Талантливая молодёжь всегда есть, периодически появляются люди, которые в раннем возврате показывают очень хорошие результаты. Например, когда я учился в 11-м классе, семиклассник Петя Митричев из 57-й школы чуть было не помешал мне пройти на международную олимпиаду школьников. После Пети Митричева был Гена Короткевич, которому в пятом классе не хватило несколько баллов до золотой медали на той же международной олимпиаде.
— Но всё-таки есть какая-то ценность в тех, кто писал код 30 лет назад? Или им пора на покой?
— Опыт помогает какие-то спецэффекты исправлять быстрее, он играет роль, но дело в том, что языки, на которых пишут программисты, меняются очень быстро. Знание современных технологий и умение адаптироваться играет большую роль.
Если скорость развития технологий будет всё время расти, то да, возможно, старожилам придётся уходить на покой. Я постараюсь адаптироваться. Сейчас модно говорить про технологическую сингулярность, возможно, если скорость будет расти экспоненциально, взрослым программистам будет сложно успевать за молодыми.
— Чем компания может привлечь программиста кроме решения интересных задач и зарплаты?
— Мне кажется, компаниям стоит быть более открытыми и участвовать в конкурсах и олимпиадах. Нужно, чтобы люди из компаний постоянно встречались и общались с программистами. Ведь что такое олимпиада? Это один из путей становления программистов. Олимпиады многие критикуют, будто они оторваны от реальности. Это не так, задачи, которые решаются на соревнованиях, — часть каких-то больших задач.
— Вы замечаете среди программистов людей с предпринимательским мышлением, людей, которые хотят открыть своё дело?
— Среди моего окружения такого мало, хотя тема интересная. Не знаю, почему-то об этом не принято задумываться. Может быть, нужно подумать о том, как переломить эту тенденцию.
Кто спонсирует российских студентов на чемпионатах
В список 12 призёров в 2016 году вошли ещё четыре команды из России: студенты МФТИ заняли четвёртое место, ИТМО — седьмое, УрФУ — восьмое, Нижегородский госуниверситет — десятое. Чемпионат мира по программированию среди студенческих команд проводится с 1970-х годов. Изначально в нём участвовали представители американских университетов, со временем в конкурсе стали принимать и студенты из других стран. Начиная с 2000 года российские команды побеждали в ACM ICPC (International Collegiate Programming Contest) 11 раз, сборная СПбГУ занимала первое место трижды.
Российские команды спонсировали соцсеть «ВКонтакте» и основатель проекта Looksery, проданного Snapchat за $150 млн в 2015 году, Виктор Шабуров. Он сам закончил математико-механический факультет СПбГУ в 1999 году с красным дипломом.
Некоторые считают, что финалисты олимпиад оторваны от реальности и несовместимы с корпоративной средой. Если в России спросить у программиста, круто ли быть финалистом чемпионата мира, он скажет, что от финалистов толка нет — они бесполезны и специализируются на решении каких-то задач, а программировать не умеют. Это типичный стереотип. На самом деле наши ребята умеют решать задачи, которые никто никогда не решал, и компании стараются этим пользоваться. Предприниматель, когда нанимает людей из команды чемпионов, должен добавить к этому ядру программистов, которые специализируются на Android, iOS или других вещах, и они вместе смогут решать задачи.
Пример — Looksery, которая первая в мире сделала технологию распознавания лиц, вошла со своим приложением в топы многих стран и зарабатывала деньги сразу после запуска. Если предприниматель берёт крутое ядро финалистов и окружает их профессионалами, создаёт хорошие условия для работы и ставит задачу двигаться только вперёд и решать сложные задачи, он получит огромный эффект.
Я привёз десять команд на чемпионат, мы спонсировали СПбГУ и Уральскую команду, Иннополис, Запорожский университет из Украины и ещё чуть-чуть дали другим университетам — условно, чтоб билеты на Пхукет оплатить могли. Я сам — бывший олимпиадник, правда по математике, и три моих стартапа я строил на костяке из финалистов олимпиад. Пять лет назад мою компанию SPB Software купил «Яндекс» за $38 млн, мы были лидерами в своём сегменте на мировом рынке, другую компанию, Handster, купила Opera. В Looksery вообще работает 60% олимпиадников (все они за два года после продажи компании стали миллионерами. — Прим. « Секрета»).
Я стараюсь жертвовать на спонсорство наших команд 10% дохода, для меня это благотворительность, я не ожидаю никакого возврата. С другой стороны, жертвовать хочется в релевантной области. Когда олимпиадники знают тебя, их проще привлекать к работе над проектами.
Фотография на обложке: Александр Лопатин
