Электронное голосование выводы

Библиографическое описание

Шерстюк, У. Б. Голосование с помощью электронных средств / У. Б. Шерстюк. — Текст : непосредственный // Юридические науки: проблемы и перспективы : материалы VIII Междунар. науч. конф. (г. Казань, апрель 2019 г.). — Казань : Молодой ученый, 2019. — С. 12-14. — URL: https://moluch.ru/conf/law/archive/327/14957/ (дата обращения: 26.08.2023).

Ключевые слова: Российская Федерация, федеральный законодатель, электронное голосование, референдум граждан, избирательный процесс, подсчет голосов.

В статье рассматривается проблема реализации голосования с помощью электронных средств в России, выявленные достоинства и недостатки в процессе анализа, а также методы повышения заинтересованности избирателей.

Голосование с помощью электронных средств это один из современных способов отдать свой голос на выборах за соответствующего кандидата. Подразумевается, что избиратель реализует своё избирательное право с помощью таких технических средств подсчета голосов как комплексы обработки избирательных бюллетеней, составной частью которых является сканер, автоматически распознающий отметки на бумажных бюллетенях и комплексы для электронного голосования.

Голосование с помощью электронных средств в первую очередь рассчитано на молодое поколение людей, которому привычны современные технологии, однако, с удовольствием пользуется и не отстает от прогресса большинство пожилого поколения.

Предоставляя гражданам возможность в усовершенствовании избирательного процесса, путем упрощения голосования с помощью электронных средств, законодатель укрепит легитимность власти, лояльность граждан и оппозиции. Избиратели перестанут пренебрегать правом на участие в управлении делами государства.

Также, каждый гражданин Российской Федерации может воспользоваться такой гарантией, предоставленной федеральным законодателем, как стать наблюдателем на выборах, фиксировать правонарушения не только лично, но и посредством веб-камер, что представляет собой гласность действий комиссий на выборах. Например, 18 марта 2018 года любой желающий мог, не выходя из дома, проследить за проведением выборов президента Российской Федерации на тех участках, где данное видеонаблюдение было организованно.

Что касается зарубежных участков голосования, то такие охвачены не были по техническим причинам, также веб-камеры не применялись на участках с особым режимом охраны: в следственных и административных изоляторах, больницах, в воинских частях, на кораблях и полярных станциях из соображений безопасности.

Данное правовое обоснование использования веб-камер на избирательных участках федеральный законодатель закрепил в статье 30 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», а именно гарантируя: гласность, достоверность, открытость хода голосования и подсчета голосов на избирательных участках.

Электронные выборы имеют ряд преимуществ перед традиционными, но разработка и производство средств электронного голосования требуют крупных денежных и инновационных вложений, однако, электронные выборы экономически целесообразны в связи с тем, что затраты на них, как правило, однократны. Учитывая указанный аспект, можно констатировать тот факт, что данная инициатива будет оказывать только положительное влияние на государственную политику.

Основные термины (генерируются автоматически): Российская Федерация, федеральный законодатель, электронное голосование, референдум граждан, избирательный процесс, подсчет голосов, выбор, избиратель, комиссия, помощь.

В

нынешних реалиях ведущую роль в развитии современного мира играет информатизация — процесс внедрения и использования информационно-коммуникационных технологий практически во всех сферах общественной жизни. В данной статье будет рассмотрен опыт США, Эстонии и Швейцарии по проведению электронного голосования.

Ключевые слова:

избирательный процесс, ДЭГ, цифровые технологии.

В нынешних реалиях ведущую роль в развитии современного мира играет информатизация — процесс внедрения и использования информационно-коммуникационных технологий практически во всех сферах общественной жизни. Использование цифровых технологий при проведении избирательной кампании в зарубежных странах началось намного раньше, чем в Российской Федерации, благодаря чему отечественный законодатель может проанализировать эффективность их внедрения, предотвратить ошибки и выбрать наиболее успешный путь развития.

Избирательная кампания США в нынешних реалиях проводиться также с использование цифровых технологий. К ним относится электронная система автоматического подсчета голосов с помощью оптических сканеров, компьютеры для голосования, которые находятся непосредственно на территории избирательного участка и непосредственно дистанционное электронное голосование. Именно последний метод голосования менее распространен в Соединенных Штатах и подвергается большой критике.

В других штатах ДЭГ применяется только при наличии определенных условий. Так, в Айдахо дистанционно можно проголосовать только в случае объявлении чрезвычайного положения, в Луизиане и Юте могут проголосовать только люди с ограниченными возможностями (что обязательно должно быть юридически оформлено) и т. д.

Свою плохую репутацию в США ДЭГ заработало еще на этапе тестирования — сначала система не выдержала нагрузки и стала недоступна для избирателей, а потом ученые из Массачусетского университета взломали ее и смогла поменять голоса, при этом данный «опыт» остался незамеченным, пока на сайте не заиграл гимн университета.

Таким образом, в США система ДЭГ не получила широкого распространения, потому что считается небезопасной и ненадежной — в случае глобального сбоя голоса будут потеряны, так как не будут отражены на бумажном носителе.

По сравнению с США, в Эстонии внедрение дистанционного электронного голосование прошло намного успешнее. Все благодаря тщательной проработке принципа работы ДЭГ. Он строится на ID-картах, которые служат удостоверением личности в Эстонии, по своей сути он является электронном аналогом российского паспорта.

Дистанционное электронное голосование в Швейцарии одновременно схоже с США и Эстонией. С учетом того, что Швейцария является конфедерацией, кантоны самостоятельно принимают решение об использовании ДЭГ и условиях его использования, что и отсылает нас к ситуации в США. Кроме того, в общей сложности условиями использования системы дистанционного электронного голосования являются граждане, постоянно не проживающие в определенном кантоне, либо лица с ограниченными возможностями.

С Эстонией Швейцарию объединяет общий подход к организации ДЭГ. В конфедерации также используются «ID-карты», однако население не обладает ими на постоянной основе. В зависимости от законодательства кантона, граждане получают карту либо при достижении определенного возраста, либо для однократного использования.

В целом, из-за государственного устройства Швейцарии, сложности при применении ДЭГ возникают больше в законодательном регулировании. Независимо от того, что кантоны сами принимают решение о включения метода электронного голосования, им все равно нужно дополнительно получать разрешение от федерального органа исполнительной власти — Федерального совета Швейцарии. Данное разрешение действует в рамках определенного периода, поэтому, соответственно, через какое-то время его нужно будет обновлять.

Таким образом, мы видим, что успех введения и использования системы дистанционного электронного голосования во многом зависит от устройства государства. Д ЭГ менее успешен и распространен в странах, где его административно-территориальные единицы обладают законодательной обособленность, как минимум, это добавляет сложность для выработки механизма правового регулирования.

Опыт Эстонии является более приближенным к российским реалиям, что наталкивает на возможность заимствования наиболее успешных решений эстонской практики в области регулирования ДЭГ.

1. Минтусов И. Е., Гуляев Д. С. Дистанционное электронное голосование в странах англосаксонской системы: США, Австралия, Великобритания. Почему голосование ДЭГ не прижилось? / И. Е. Минтусов, Д. С. Гуляев // Гражданин. Выборы. Власть. — 2022. — № 1

. — с. 122–139.

2. U RL: https://docs.google.com/spreadsheets/u/0/d/1h_2pR1pq8s_I5buZ5agXS9q1vLziECztN2uWeR6Czo0/htmlview

3. Официальный сайт Национальной избирательной комиссии Эстонии и Государственного избирательного бюро. — URL: https://www.valimised.ee/ru/elektronnoe-golosovanie.

4. Савченко М. С., Кадлец В. А. Правовое регулирование и практика электронного голосования в зарубежных странах /М. С. Савченко, В. А. Кадлец // Политематический сетевой электронный журнал Кубанского государственного аграрного университета. — 2016.

Основные термины (генерируются автоматически): Эстония, дистанционное электронное голосование, США, Швейцария, электронное голосование, Гавайи, общественная жизнь, процент явки, процесс внедрения, современный мир.

Почему электронное голосование всегда будет хуже бумажного

Критики в сторону текущей реализации ДЭГ очень много. Напомню вкратце основные отмеченные проблемы:

Всё это абсолютно валидные претензии к системе (в дополнение к вышеупомянутым аномалиям, а также традиционным статистически выявляемым фальсификациям на обычных участках). Однако я хочу (и даже вынес это в заголовок) взглянуть на более общую картину, касающуюся различий между электронными и «бумажными» голосованиями.

Если послушать интервью с главным «локомотивом» ДЭГ Алексеем Венедиктовым, то можно понять, что все замечания к этой системе он воспринимает как обычные багрепорты, которые просто можно пофиксить в следующей версии (и тогда у нас наступит светлое электронное будущее). Тех же, кто выступает против электронных голосований как таковых, он приравнивает к антиваксерам и прочим маргиналам, выступающим против прогресса.

Поэтому я считаю очень важным обсуждать именно этот момент: Венедиктов заблуждается, у любого электронного голосования остаются неразрешимые фундаментальные проблемы, которых нет у физического. С одной стороны, позицию его можно в чём-то понять: он представляет команду, которая пилит какой-то продукт, и конечно им хочется верить, что его можно отточить и наладить — и внутренне это действительно так. Но важно помнить, что этот продукт — лишь часть цельной системы, и пока у неё остаются более слабые места, она останется слабой в целом.

Лично это мне видится как производство супер-навороченного замка, который хоть и красиво блестит (и может даже быть исследован и оттестирован изнутри), но повешен на сарай с дырами в стенах (через которые и полезут злоумышленники).

Здесь таким замком выступает хвалёный блокчейн, который якобы нельзя подделать (хотя с учётом переголосований выходит, что и можно). Даже если он решит задачу надёжного хранения отданных голосов, это не даст никаких возможностей проверить, откуда они поступают.

Сравните роль наблюдателей на традиционном и электронном голосованиях. Наблюдатель на участке видит живого человека, с паспортом, который получает бюллетень, ставит в нём галочку, опускает в опечатанную урну, а затем следит за тем, как эти бюллетени подсчитывают. Что видит наблюдатель в электронном голосовании? Как в некую базу данных откуда-то прилетают некие бюллетени. Продолжая аналогии, это как если бы наблюдение велось не за всем происходящим на участке, а только за содержимым урны — мы только видим, что в неё неизвестно откуда сыпятся бюллетени (и вроде ничего не высыпается — но в текущей системе даже это неверно).

Если максимально упрощать, избиратель — это всегда объект физического мира. Чтобы взаимно однозначно перевести его в электронное представление, необходим какой-то компонент, которому мы доверяем. В Эстонии, например, государство выдает ID-карты для этой цели, а у нас — насколько я понимаю, Госуслуги передают информацию об авторизованном избирателе в ГАС Выборы. Когда мы сравниваем такие системы, нужно сравнивать и степень доверия, соответственно, этим компонентам. Но самое важное это то, что традиционное голосование не требует такого доверия к единому компоненту — процесс можно контролировать независимо извне (наблюдатель видит именно живого человека, а не заверенную кем-то цифровую подпись).

И, наконец, вредоносное программное обеспечение. Если бы речь шла лишь о применении КОИБов для «цифровизации» выборов, можно было бы надеяться, что их начинка не искажает подсчёт голосов (хотя это тоже требует доверия к её разработчикам, а по факту в ней уже находили ряд уязвимостей). Но сейчас для голосования применяются компьютеры самих избирателей, которые вполне могут быть подвержены заражению вирусами. Компроментация конечного устройства сводит на нет всю защиту «по пути» — если, скажем, у пользователя стоит расширение, переставляющее на веб-страничке галочки местами, то никакая криптография его не спасёт. И это фальсификации, которые возможно делать не в масштабах одного участка, а в масштабах всей страны. Что характерно, заниматься этим может уже не только государство, а любые злоумышленники (привет государственной паранойе на тему иностранных вмешательств 🙂

Шаг 3. Голосование

Подмена номеров кандидатов

Избирателю в браузер от ДИТа приходит список кандидатов с их номером и половина замка. Но номера кандидатов не те, что были заявлены публично и лежат в витрине. Они заменены по какому-то внутреннему алгоритму, какому именно — никто не знает, так как открытого кода нигде нет. Видимо, у них внутри есть секретная табличка связей реального номера кандидата и подставного.

Избиратель запирает бюллетень и прикладывает к сундуку ключ

После того, как избиратель выберет, за кого он хочет проголосовать, браузер кладет его бюллетень в сундук и запирает его соединенным из двух частей замком. И этот запертый сундук с ключом избирателя отправляется на сервер.

Браузер избирателя закрывает сундук на двойной замок, состоящий из половинок Избирателя и половинки ДИТа

Как устроено электронное голосование простым языком и в рисунках

Время на прочтение

В этой статье я хочу рассказать вам, как устроено электронное голосование в Москве, и показать, почему оно абсолютно не защищено от корректировки итогов выборов. Моя задача — не рассказать о том, как конкретно корректировали результаты выборов, а продемонстрировать порочность архитектуры, которая, несмотря на все заявления Департамента информационных технологии (ДИТ) г. Москвы, допускает вмешательство и возможность изменения итоговых результатов электронного голосования.

Но проблема в том, что система достаточно сложна и имеет свои нюансы. Если рассказывать далекому от IT человеку про все тонкости блокчейна и шифрования, то он послушает вас минуту, а потом развернётся и уйдет по своим делам, ничего не поняв. Это одна из главных проблем электронного голосования — 99% избирателей не понимают, как оно работает и где оно может нас обмануть.

Как говорил Стивен Хокинг, любая формула снижает количество читателей вдвое. Мне кажется, что любой IT-термин снижает аудиторию минимум втрое, поэтому я попытался не использовать профильные термины, а объяснил все «на пальцах» и в комиксе! Надеюсь, у меня это получилось.

Если Вы хотите узнать поглубже о проблемах электронного голосования, рекомендую статью Петра Жижина:

Сундук — Зашифрованная информацияЗамки и ключи — Ключи шифрованияБлокчейн — Витрина

Обзор первого заседания экспертов по технологиям ДЭГ

Информационная служба «Хабра» посетила первое заседание экспертов по технологиям дистанционного электронного голосования (ДЭГ). Заседание проходило при участии специалистов из «Ростелеком», представителей Центральной избирательной комиссии РФ, специалистов «Криптонит» и специалистов «КриптоПРО». Модератором заседания был Алексей Лукацкий. Само заседание выложено на Youtube‑канале компании «Криптонит».

Открыл заседание модератор, известный блогер и бизнес‑консультант по безопасности Positive Technologies Алексей Лукацкий. Он рассказал, как будет проходить заседание и какие вопросы на нём будут освещаться.

Темы, обсуждаемые на заседании:

После вступительного словам модератора выступал Иван Киреев из Управления инновационных технологий в избирательном процессе ЦИК России. Он рассказывал об изменениях в порядке ДЭГ в 2023 году. В частности, электронное голосование проводилось с 2020 года в рамках эксперимента, систему разработало ПАО «Ростелеком». До 2022 года технология электронного голосования применялась только в рамках определённых выборов. В марте 2022 года в закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» от 12.06.2002 N 67-ФЗ были внесены поправки, связанные с ДЭГ. Также в 2022 году был принят порядок голосования с применением дистанционной системы. В 2022 году в выборах с применением ДЭГ участвовало 7 регионов, в 2023 году — 25. Причём в 2022 году, чтобы подвести итоги, ЦИК дожидалась окончания голосования во всех регионах, а это три часовых пояса. В 2023 году часовых поясов уже будет пять, поэтому были приняты «точечные» изменения регламента голосования. Теперь итоги ДЭГ по завершению голосования на конкретном участке.

Далее взял слово главный архитектор системы ДЭГ в «Ростелекоме» Юрий Сатиров. Его доклад был посвящен техническому развитию ДЭГ за три года. Начал Юрий с рассказа о том, как создавалась система ДЭГ, как она эволюционировала и в каком состоянии она находится сейчас.

В 2020 году была создана первая версия системы с нуля. При создании системы разработчики использовали протоколы тайного голосования, используемые в криптографии, а точнее остановились на одном протоколе — Хе‑Су. Этот протокол был взят за основу. Именно термины и технологии, используемые в протоколе, были взяты для дальнейшего создания ДЭГ. Например, из протокола была взята процедура анонимизации. Как заявил Сатиров, в ДЭГ нет сложной системы запутывания и разъединения, в ДЭГ есть подход подпись вслепую ключа подписи избирателя.

Однако «Ростелеком» добавили и другие криптографические механизмы. Разработчики решили не расшифровывать индивидуальные бюллетени, они решили производить операции над зашифрованными данными или гомоморфное шифрование. Однако для того, чтобы было понять, правильно ли заполнение бюллетень или нет, нужно использовать другой механизм. Для этого было использовано доказательство с нулевым разглашением. Это процедура представляет собой разделение ключей на несколько частей для держателей ключей. Вот такая системы была создана в 2020 году.

В 2020 году также был проведён тест системы в Ярославской области. В тесте участвовало 30 тысяч человек. В 2021 году вышла статья On the (in) security of ROS от криптографов из Google и Беркли. При этом у статьи не было широкой огласки. Однако, по словам Юрия Сатирова, это был «взрыв бомбы». В этой статье доказывалось, что, если брать криптографический протокол и внедрить его в информационную систему, где есть не один пользователь (как Алиса и Боб в стандартной схеме), а несколько, то в таком случае выясняется, например, что при реализации протокола слепой подписи, если у нарушителя есть возможность открыть какое‑то количество параллельных сессий, возникает возможность получить ещё одну подпись, то есть ещё один бюллетень. Статья была основана на 256 параллельных сессиях и в ней атака вполне была осуществима на обычных ноутбуках.

Для разработчиков ДЭГ статья означала полную перестройку используемых криптографических механизмов. И в итоге «Ростелеком» ушёл от слепой подписи Шнора к слепой подписи RSA 4096 с добавлением хеш‑функции Стрибог.

Далее в 2021 году разработчики убрали сложнопроверяемые механизмы и приступили к решению вопроса процедуры анонимизации со слепой подписью. И на конец 2021 года была найдена нужная подпись под названием Abe.

В 2022 году ДЭГ применялась, как уже говорил представитель ЦИК Иван Киреев, в 7 регионах в единый день голосования. Как утверждает Сатиров, именно 2022 год дал толчок для развития ДЭГ. Во‑первых, вышла статья двух исследователей Тессаро и Жу о реализации слепой подписи на эллиптических кривых. Она дала рабочее решение для ДЭГ. Во‑вторых, благодаря статье Тессаро‑Жу и последующим исследованиям от компаний «КриптоПро», «Ростелеком» и «Криптонит», появился документ под названием «Модель угроз и нарушителя для анализа криптографических механизмов ДЭГ». Документ рассказывает о моделях угроз и нарушителях в части криптографии. В итоге к концу 2022 года разработчики пришли к выводу, что ДЭГ можно рассматривать как единое сложное криптографическое СКЗИ.

Ну и в 2023 году прорыв, совершённый в 2022 году, был закреплён программно‑аппаратными СКЗИ. Все эти комплексы сертифицированы ФСТЭК и ФСБ, и допущены к единому дню голосования.

В конце выступления Сатиров рассказал о специальном чемодане, используемом для генерации ключей. Первичная генерация ключей, которая будет происходить в комиссии, будет происходить с помощью аппаратного датчика случайных чисел.

Потом Сатиров немного раскрыл рассказ Киреева о регламенте голосования по ДЭГ в 24 регионах:

После выступления Сатирова, было выступление руководителя лаборатории криптографии компании «Криптонит» Василия Шишкина. Его выступление посвящено проведённому исследованию надёжности криптографических механизмов ДЭГ. Результаты «Криптонит» опубликовала в своём блоге на Хабре. Всего в системе ДЭГ семь криптографических механизмов «Криптонит» проверяла три. Первой была схема аддитивно‑гомоморфного шифрования, вторая — доказательство с нулевым разглашением, третья — доказательство принадлежности интервалу.

В ходе работ тестирующие занимались разработкой математических моделей и анализом стойкости этих механизмов. Кроме того, специалисты компании «Криптонит» занимались разработкой и формированием документации в экспертные организации.

К сентябрю 2021 года были разработаны модели и проведён анализ стойкости схемы аддитивно‑гомоморфного шифрования. К ноябрю 2022 всё то же самое проведено с доказательством с нулевым разглашением и доказательством принадлежности интервалу. Разработка документации и отчётности продолжает и по настоящее время.

Шишкин подробнее рассказал для чего используются, исследуемые его компанией, механизмы. Доказательство принадлежности интервалу используются для доказательства корректности содержимого бюллетеня. Схема аддитивно‑гомоморфного шифрования обеспечивает конфиденциальность вычислений. Для получения суммы голосов не надо расшифровывать каждый бюллетень, достаточно сложить шифр текста и суммарный шифр бюллетеней даст общее количество голосов. Доказательство с нулевым разглашением нужно для доказательства корректности суммы голосов.

Далее Шишкин рассказал свойства системы безопасности шифрования:

После представителя компании «Криптонит» выступили сразу два сотрудника компании «КриптоПРО» — заместитель генерального директора Станислав Смышляев и начальник отдела криптографических исследований Евгений Алексеев. Они продолжили рассказ о проведённом исследовании надёжности криптографических механизмов ДЭГ.

Первым выступал Станислав Смышляев, его коротенькое выступление было посвящено развитию науки и непосредственно криптографии. Вторым выступал Евгений Алексеев. Он продолжил рассказа о тестировании механизмов криптографии, используемых в ДЭГ. Специалисты компании «КриптоПРО» исследовали ещё три механизма — подпись вслепую, разделение секрета с доверенным дилером и схема обязательств.

Подпись вслепую — это расширение классической электронной подписи в сторону увелечения предоставляемых свойств. Клиент взаимодействует с подписывающим и подпись он может получить только от подписывающего. Кроме того, с этой подписью подписывающий не сможет узнать, что он подписал. В качестве подписи в РФ использует подпись RSBS (ядро подписи представляет собой схема Тесарро‑Жу, озвученная Юрием Сатировым).

Разделение секрета с доверенным дилером — схема, где есть доверенный дилер, генерирующий общий ключ и распределяющий компоненты ключа по участникам. Компоненты сделаны таким образом, что определённое количество участников могут собрать ключ, а уже меньшая группа нет. В системе ДЭГ такая схема используется для разделения ключей одного из компонентов шифрования бюллетеней и за счёт этого обеспечивается конфиденциальности итогов голосования.

И последнее — схема обязательств. В этой схеме также есть заявитель и проверяющий. Заявитель для определённых данных генерирует обязательства и отдаёт проверяющему По этому обязательству проверяющий не должен ничего узнать о значении некоторых персональных данных избирателей. Также тот кто генерировал это обязательство не может изменить или поменять данные, указанные в обязательстве. Для проверки этих механизмов были сформированы модели безопасности с учётом особенностей применения механизмов, далее формирование математических моделей и оценка стойкости механизмах в сформированных моделях. Для всех механизмов были получены оценки стойкости, при которых реализации модели угроз предельно малы.

Последним выступающим был политолог, эксперт независимого общественного мониторинга Владислав Фёдоров. Его рассказ был посвящён опыту применения ДЭГ в России и за рубежом.

Фёдоров выступал онлайн и рассказал о своём видении электронного голосования. По словам эксперта, есть четыре направления исследования электронного голосования — юридические, социологические, политические и технические. Фёдоров уточнил, что фокус внимания первого заседания на технической составляющей криптографии, обеспечения сохранности данных и так далее, фокус внимания эксперта больше сконцентрирован на влияния ДЭГ на политические процессы.

Фёдоров перечислил страны лидеры по ДЭГ — это Индия и Бразилия. Сейчас в более чем 40 странах используется система ДЭГ. Из 40 стран на общенациональном уровне ДЭГ используют — Эстония, Россия и Швейцария. На региональном уровне дистанционное голосование используют порядка 10 стран и для граждан‑избирателей, живущих за рубежом.

Далее эксперт перечислил преимущества ДЭГ:

Фёдоров уточнил, что играет роль политический запрос от различных формаций о теме доверия к подсчёту голосов людьми. Поэтому ДЭГ выполняет функции независимого счётчика без ангажированности к какой‑либо политической силе. В Эстонии система ДЭГ развивалась 15 лет и в 2023 году на парламентских выборах было больше электронных избирателей (51%), чем офлайн‑избирателей.

По мнению Фёдорова, по сравнению с другими странами в РФ есть широкие возможности для общественного наблюдения за электронным голосованием, а также для наблюдения различными политическими силами за системой. Система ДЭГ никак не влияет на явку избирателей и, если посмотреть на другие страны с ДЭГ, то в этих странах система обеспечивает прирост явки избирателей за счёт перечисленных ранее преимуществ.

После выступления Фёдорова, была сессия вопросов от представителей СМИ и интернет‑изданий, их я освещать не буду, посмотреть можно здесь.

Данное заседание было интересно тем, что в нём рассказывались интересные механизмы криптографии, используемые в системе голосования. Да, как человек, не глубоко разбирающийся в вопросе, я не всё понимал. Однако был удивлён, например, использованию технологии блокчейн в позитивном ключе. Ведь буквально год‑два назад разговоры про блокчейн‑заработок от NFT до криптовалют были практически везде. Но ажиотаж спал и технология ушла обратно свою нишу.

Довольно интересно будет послушать второе заседание комиссии, если на нём также будет много технических деталей.

Шаг 2. Формирование ключей и замков

Также до выборов ДИТ формирует часть замка и один из двух ключей. Этот ключ нужен для получения итоговых результатов выборов и до конца голосования он остается у организаторов выборов. Другую часть замка и второй ключ формирует браузер избирателя непосредственно во время голосования.

Ключи и замки

На самом деле, там чуть сложнее, но суть одна — этот ключ формируется и находится у представителей власти. В 2022 году ключ разделили на пять частей. Перед подведением итогов голосования его соединяют обратно. Хранителями пяти частей ключа стали: • Руководитель Общественного штаба по наблюдению Вадим Ковалев• Секретарь Мосгоризбиркома Владимир Попов• Председатель Мосгордумы Алексей Шапошников• Член ЦИК РФ Антон Лопатин• Глава городского округа Троицк Владимир Дудочкин. Почему именно они? Потому что

Что же не так с любыми электронными голосованиями?

Данная публикация написана по мотивам поста «Что же не так с ДЭГ в Москве?». Его автор описывает, как можно выгрузить и расшифровать данные по электронному голосованию, а также приводит целый список замечаний к его текущей системе.

Статья хорошая, её выводы и замечания я полностью поддерживаю, но мне захотелось дополнить её в обеих частях. Первая — с анализом того, как в процессе голосования менялись отданные за различных кандидатов голоса; вторая — моя позиция о фундаментальных недостатках любого электронного голосования, которые неустранимы на практике (особенно в современной России).

UPD: Добавил также графики по партийным спискам + отметил некоторые странности в соотношении выданных/полученных транзакций в самом начале (возможно, это объяснимо техническими проблемами).

Шаг 5. Расшифровка

ДИТ достает бюллетень из сундуков

Итак, голосование заканчивается, надо подводить итоги выборов.

ДИТ берет фальш-сундук из витрины и открывает его секретным ключом, достает из него настоящий сундук и ключ избирателя. Далее он берет свой ключ из пункта 2 и одновременно с ключом избирателя открывает ими двойной замок. И достает из сундука бюллетень с поддельными номерами кандидатов.

Шаг 4. Секретное шифрование

ДИТ тайно засовывает настоящий сундук с бюллетенем в свой фальшивый

ДИТ получает этот сундук с ключом и зачем-то вместо того, чтобы сразу положить его на витрину, как это должно быть, он запихивает сундук избирателя и его ключ в свой сундук и вешает на него секретный замок, а ключ от него хранит у себя и никому не показывает. И вот уже этот фальш-сундук ДИТ относит на витрину к наблюдателям вместо настоящего. Получается, что на витрине вроде бы тот же самый сундук, но его не может открыть никто кроме ДИТ даже после конца голосования.

Фальшивый сундук невозможно проверить независимым наблюдателям даже имея ключи от настоящего сундука

Шаг 1. Формирование списка кандидатов

Демонстрация кандидатов и их номеров наблюдателям

ДИТ до выборов подготавливает список из кандидатов и каждому из них присваивает уникальный номер. И этот список выкладывают на всеобщее обозрение в витрину, где на него могут посмотреть независимые наблюдатели.

Аномалии в динамике распределения голосов

Во-первых, я последовал инструкции, выгрузил дамп с голосами по одномандатному голосованию в Москве, и сделал вот такие интерактивные визуализации по каждому московскому округу:

Как менялось распределение голосов за три дня голосования в Ленинградском округе Москвы

Обратите внимание, что по вертикали здесь отложены проценты голосов за каждый 20-минутный период, а не абсолютное число голосов. Поэтому в ночные периоды эти проценты сильно «скачут» — просто из-за того, что голосов там мало. А вот что более интересно — это динамика доли голосов за административного кандидата. Во-первых, виден скачок в самом начале, который постепенно убывает с течением времени (то есть по какой-то причине сторонникам провластного кандидата хотелось проголосовать как можно раньше — особенно в самые первые часы первого дня голосования). Во-вторых, в третий день наблюдается ещё более заметный «горб» с 2 часов ночи до примерно 2 часов дня — с перерывом с 12 до 13. Какая естественная причина могла сподвигнуть избирателей дружно выбрать такой период для голосования за подобных кандидатов — остается лишь гадать.

На приведённых графиках можно спрятать любой из сегментов, и вот как меняются соотношения, если спрятать кандидата, занявшего первое место:

Динамика распределения голосов без учета голосов за административного кандидата

Видно, что странный горб в третий день бесследно исчезает, а соотношения между голосами выравниваются. Важно отметить, что я тут привожу пример только одного округа, но самое интересное, что подобные аномалии видно на каждом из 15 округов Москвы. В каждом округе именно у провластного кандидата (и только у него) есть скачок в начале графика, и везде странный горб в третий день. Если просуммировать данные по каждому округу, эти аномалии видны ещё лучше (заодно сглаживаются ночные флуктуации):

Суммарное соотношение голосов за кандидатов на 1-м, 2-м и т.д. местах в каждом округе Москвы

Добавлю, что я не первый, кто провёл этот анализ — я лишь перепроверил (и чуть иначе визуализировал) наблюдения, сделанные командой Анастасии Брюхановой, которая побеждала в Ленинградском округе, но (как и ряд кандидатов в других округах) была лишена победы из-за этих необъяснимых аномалий. Вот их видео с разбором этих проблем:

Отмечу, что я также обнаружил на Гитхабе ещё один инструмент для выгрузки этих данных по Москве, и ещё одни графики, построенные по ним в DataLens. Можно убедиться, что они совпадают с моими наблюдениями и наблюдениями команды Брюхановой. Ц ИК же, ожидаемо, никаких проблем в них не увидел.

Вывод

Итого: Архитектура электронного голосования не позволяет независимым наблюдателям проверить правдивость результатов голосования. Вся информация о результатах выборов приходит от ДИТ, который никак не ограничен от корректировки итоговых цифр.

Поэтому мы считаем, что чтобы доказать, что ДИТ не подделывал результаты выборов, имея при этом все возможности для этого, должен:

Если ДИТ не хочет этого делать, то это говорит только об одном — невозможно исключить вариант непубличной корректировки итоговых результатов голосования, и все заявления о блокчейне и шифровании — лишь пиар-ход.

P. S. Я попытался дать выжимку информации, и некоторые нюансы остались за кадром, если у вас остались вопросы, то смело задавайте их в комментариях — я отвечу на все.

Заключение

Нынешняя реализация ДЭГ — плохая. К ней зафиксировано много претензий, а в результатах — много фальсификаций. Все, кстати, обращают внимание на московскую, а шесть других регионов (в которых использовалась несколько другая реализация) остаются в тени. Но проблема не столько с текущей реализацией, сколько с электронными голосованиями в принципе. В отличие от бумажных голосований, они требуют гораздо больше доверия к организаторам выборов и собственному государству, поскольку не дают даже теоретических инструментов для независимого наблюдения в той степени, в которой оно возможно в традиционных выборах.

Это не значит, конечно, что бумажные выборы идеальны — но там хотя бы есть понятные пути для предотвращения вбросов и фальсификаций. Эти пути нужно применять (идти в наблюдатели) и усиливать (а не отбирать, например, публичный доступ к видеонаблюдению, и не обфусцировать результаты выборов). Это будет прогрессивно. А переход к электронному голосованию — это регресс, как бы противоречиво на первый взгляд это ни казалось.

Напоследок предлагаю также посмотреть вот это видео Тома Скотта с критикой электронных голосований — в первую очередь в Великобритании, но он приводит те же аргументы, что привёл и я, которые распространяются на любую такую систему:

Шаг 6. Демонстрация итоговых результатов

Замена фальшивых номеров кандидатов на реальные

Теперь для того, чтобы скрыть подмену, ДИТ меняет номера кандидатов по своей секретной табличке на реальные. Ему ничего не мешает изменить одно число так, чтобы голоса за одного кандидата ушли другому. И уже этот бюллетень с обратно переписанными номерами кандидатов относит на витрину к наблюдателям.

Демонстрация итоговых результатов выборов. Нужно верить ДИТ на слово 🤷‍♂️