Врач-хирург, начмед ГКБ № 1 считает, что в условиях реальной опасности люди раскрываются по полной программе, и не всегда в хорошую сторону.
Лето 2020 года выдалось жарким во всех смыслах. Росло число коронавирусных больных, стационары перепрофилировали, а больницы, работающие по неотложке, буквально захлебывались от наплыва пациентов. Медики вынуждены были принять условия «военного» времени и работать с повышенной нагрузкой. При этом они сами болели, зачастую бригады выходили на дежурство в урезанном наполовину составе.
Жаркое лето 2020 года запомнится всем надолго, а врачам, медсестрам, санитаркам – на всю жизнь. Заместитель главного врача по медицинской части ГКБ № 1 им. А. Н. Кабанова, врач-торакальный хирург, к.м.н. Вадим Гершевич вспоминает, как это было.
– Вадим Михайлович, какие эмоции вызывали у Вас и Ваших коллег первые новости о новой коронавирусной инфекции?
– Это был январь 2020 года. Тогда в международных новостях публиковалось много видео, как в Китае люди, больные коронавирусом, падают прямо на улицах и теряют сознание. После того как вирус попал в Европу, стало понятно, что рано или поздно он окажется в России, но, честно говоря, никто не думал, что прям полыхнет. Отношение было у кого-то скептическое, у кого-то критическое, у кого-то настороженное. Лично у меня было смешанное чувство тревоги и интереса, к чему это приведет и чем это все закончится.
– Сейчас, спустя год, что испытываете?
– Опасаетесь новой волны?
– Она вполне возможна. Будем надеяться, что ее не будет, и к лету мы вернемся к нормальной жизни – той, которая была до начала пандемии. Прям искренне этого хочется.
– В мае прошлого года в больницу попал вирус. Это было резонансное событие. 417 пациентов и весь медперсонал пришлось закрыть на двухнедельный карантин. Вы были в их числе?
– Нужно оговориться, что на тот момент медики болели и в других больницах, этого просто невозможно было избежать. К нам поступало огромное количество пациентов и среди них рано или поздно должны были оказаться больные коронавирусом. О том, что наши сотрудники заболели, стало известно вечером 3 мая, больницу закрыли 4 мая. Это были выходные дни. Закрыть на ключ 12-этажный стационар и отсиживаться дома в наши планы не входило. Я тогда занимал должность заместителя главного врача по хирургической части. Мы вместе с Анатолием Ивановичем Малюком (до ноября 2020 года заместитель главного врача по медицинской части, сейчас – главный врач ГКБ № 1 им. А. Н. Кабанова. – Прим ред.) приехали сюда добровольно и остались вместе с остальными сотрудниками.
– Расскажите про эти дни.
– Первые дни были самые тяжелые, потому что сама весть о том, что больница закрывается на две недели вместе со всем персоналом, стала крайне неожиданной. Люди были морально к этому не готовы, у кого-то дома маленькие дети, у кого-то пожилые родители, у кого-то просто запланированные дела. Это было как начало необъявленной войны. Но подавляющее большинство медработников восприняли эту информацию героически – надо значит надо, и продолжили обследование и лечение пациентов. Были, конечно, люди, которые отказались – их было меньшинство, прям единицы. Но это их право, никто не говорит, что они плохие специалисты.
– Вас к этому времени успели обучить работе с коронавирусными пациентами, обеспечить средствами защиты?
– Конечно, и Минздрав, и больница готовились к пандемии заранее. В апреле было проведено обучение персонала, закуплены средства индивидуальной защиты в тех объемах, в которых это можно было сделать. Кроме того, на первом этаже больницы был выделен отдельный ковидный блок с отдельными входом и выходом, оборудованными шлюзами. Предполагалось, что в этом блоке будут изолировать больных, которые поступают к нам по скорой и у которых выявляется коронавирус. Этот блок начал функционировать с мая, причем достаточно активно, мы даже там операционную организовали, чтобы в случае необходимости можно было оказать хирургическую помощь пациенту с ковидом.
– Наверное, трудно было не видеть родных?
– Трудно. У моего сына 9 мая был день рождения, и я не смог быть рядом с ним. Он и паспорт без меня получил. Но если честно, не кривя душой, я по-другому просто не мог.
– Разве это не пример патриотизма, приверженности к профессии?
– Это слишком пафосные слова. Но вообще такие экстремальные ситуации, как пандемия, показывают все, на что люди способны, что от них можно ожидать и можно ли на них положиться. В обычной мирной жизни можно сколько угодно рисоваться, рассказывая, какой ты молодец, но, когда надвигается реальная опасность и ты выходишь из зоны комфорта, все становится видно. Люди раскрываются по полной программе.
– Вам удалось сделать какие-то выводы по поводу своих коллег?
– Лично я для себя сделал очень много открытий, многое пересмотрел – и что касается моей жизни, и отношений с людьми, и отношения к работе. Если можно так сказать, я благодарен сложившейся ситуации, потому что она позволила открыть глаза на многие вещи.
– В те майские дни пост главного врача покинул Георгий Соболев. Как коллектив воспринял эту новость?
– Отставка главного врача стала для всех полной неожиданностью, потому что Георгий Фагимович Соболев как руководитель, как организатор и как администратор был человеком весьма опытным, очень хорошо знал свое дело. Всегда можно было к нему прийти и получить квалифицированное и, главное, незашоренное решение.
– Сейчас больница является ковидным стационаром, когда вернетесь к плановой и неотложной помощи?
– С октября стационар полностью закрыт на ковид, мы лечим только пневмонию, операции бывают крайне редко и то, если неотложные ситуации возникают у ковидных больных. Если продолжится устойчивый спад заболеваемости, тогда однозначно вернемся. Радует, что снижается и количество обращений, и количество госпитализаций. Мы открыты на 600 коек, в среднем сейчас заполнено около 500.
– В медицине все закрутилось вокруг коронавируса. Конечно, оказывалась неотложная помощь, а в плановой произошел провал.
– Когда нас захлестнула первая волна пандемии, про плановую медицинскую помощь говорить было очень сложно, потому что существовала угроза заражения. Задача Минздрава была в первую очередь обеспечить оказание неотложной экстренной помощи и оказание помощи пациентам с ковидом. Сейчас все потихоньку возвращается на круги своя, по травматологии, нейрохирургии, терапевтическим направлениям плановая помощь начала оказываться. Жизнь налаживается.
– Каково было работать в «красной зоне» в начале пандемии?
– С одной стороны, было интересно. С другой стороны, немного страшно, потому что болеть никому не хотелось. Всплеск заболеваемости произошел в мае, когда на улице стояла жара. Мы надевали на себя противочумный костюм, тогда еще специальный противогаз с бактериальными фильтрами, бахилы и две пары перчаток. Работать в таком одеянии крайне тяжело. Во-первых, жарко, во-вторых, от пота очки, несмотря на все протирания специальными карандашами, запотевают. Из тех, кто попал под всю тяжесть ситуации, оказались медсестры. Именно на их плечах эти пациенты вытаскивались. Потому что если не операция, то врач делает обход, осматривает и опрашивает больных, делает перевязки и выходит из «красной зоны». А медсестра находится там длительное время – системы, перевязки, обходы с врачом, транспортировка, забор анализов – у них было очень много работы. Девчонкам досталось по полной программе.
– Помимо этого, до октября больница продолжала принимать пациентов по неотложной помощи?
– Все лето ГКБ №1 и БСМП-1 проработали в авральном режиме. Другие больницы, которые оказывали неотложную помощь – МСЧ-4, ОКБ, БСМП-2 – закрыли под ковид, и вся неотложка пошла к нам. Если в обычное время наша хирургическая служба принимала жителей только одного района, летом были дни, когда мы принимали весь город, при этом бригады были наполовину опустошены – много медиков находилось на больничном. Мы работали в надрыв с максимально возможной перегрузкой. Оперировать тоже пришлось больше в разы. Потом в БСМП-1 закрылось нейрохирургическое отделение, и наше отделение стало единственным в регионе, оказывающим помощь пациентам с черепно-мозговыми травмами, политравмой, внутричерепными кровоизлияниями. Тоже самое по травматологии. Когда наши врачи практически все болели, нам крепко помогли травматологи КМХЦ, они часть нагрузки взяли на себя. Мужики приезжали и дежурили, они работали и в своей больнице, и здесь. И наши доктора, когда надо было помочь, тоже выходили на дежурство и в КМХЦ, в онкодиспасер, в БСМП-1. Все понимали – по-другому никак. Причем за работу с ковидными пациентами медикам доплачивали, а за эту работу нет. В общем, лето было жарким и запомнится оно нам на всю жизнь.
– В этой «войне» ваша больница понесла потери.
– Да, от нас ушли две медсестры, Ирина Сергеева и Нина Херикова, и три доктора. Причем это были не рядовые врачи. Их уход однозначно будет иметь последствия, потому что те технологии, которыми они владели в совершенстве, были идеально воспроизводимы только в их руках. Например, Ерген Копин был эндоскопист от Бога. Заведующий патологоанатомическим отделением Александр Кочетов – грамотнейший специалист, который имел просто огромный опыт и широченную энциклопедию собственных знаний. Всегда можно было посоветоваться с ним и решить спорные вопросы в лечении. Нейрохирург Сергей Матвеев – один из пионеров стереотаксической нейрохирургии. Это огромная потеря для медицины.
– В чем опасность коронавируса, на Ваш взгляд?
– Наверное, это первая болезнь, которую при всей очевидности проявлений понять очень сложно. Несмотря ни на какие рекомендации и уже имеющийся опыт, невозможно сказать и предугадать, что станет с пациентом. По прогнозу, должен быть летальный исход, но человек выживает, а пациент с малым объемом поражения легких может погибнуть. Причем это может произойти резко, он с тобой разговаривает, все нормально, жалоб нет, через полчаса – уже ИВЛ.
– Вы сами болели?
– Нет, поэтому буду прививаться.
– Не кажется ли Вам, что пандемия проложила некий мостик доверия между врачами и пациентами?
– Кстати, о страхе. В начале пандемии люди боялись обращаться в больницы, чтобы не подхватить коронавирус. Некоторые до сих пор боятся.
– Это лишено здравого смысла. Действительно, летом к нам поступали пациенты в тяжелейшем, практически в агональном состоянии с прободными язвами недельной давности. Чтобы было понятно, прободная язва – это образовавшаяся в желудке дырка, через которую желудочный сок, содержащий очень агрессивную соляную кислоту, выплескивается на брюшину. В брюшине очень много рецепторов, и это чудовищно больно. Один из симптомов прободной язвы – кинжальная боль, люди сами характеризуют так: меня как ножом в живот ударили. А теперь представьте, этот человек сидит дома и боится коронавируса, а там уже перитонит с сепсисом, когда помощь оказывать поздно. Таких случаев было много. Люди до последнего сидели дома с кровотечениями, с кризами, с инсультами. Важно понимать, что существуют четкие меры предосторожности: маска, социальная дистанция, антисептические средства, сегодня к ним добавилась вакцинация – и нужно пользоваться ими.
– Иногда медиков называют черствыми. У Вас другое отношение к смерти?
– Врачи тоже люди и по-разному относятся к смерти. Кто-то обладает тонкими душевными настройками, кто-то циник. Лично я, когда умирает пациент, переживаю, потому что вижу за ним другие судьбы. Это чей-то муж, отец, сын, чья-то жена, мать, дочь, и с его (ее) смертью меняются жизни людей, которые находились рядом. Особенно обидно, когда уходят молодые люди. Всегда начинаешь задаваться вопросами, все ли правильно сделал.
– Как семья относится к Вашей работе?
– С пониманием. Жена и дети знают, что я каждый день бываю в «красной зоне», понимают, к чему это может привести. Они поддерживают меня и всегда ждут дома.
– Напряженная работа требует отдыха. Какой отдых для Вас идеален?
– Для того чтобы полноценно отдохнуть, нужно полностью поменять картинку. Это должно быть, например, море и пальмы, или тайга и медведи, или пустыня. Только в такой обстановке возможна полная перезагрузка. Но так отдохнуть редко получается.
– Какие слова помогают Вам в жизни?
– Я каждый день говорю себе: «Делай что должен, и будь что будет». Это, можно сказать, мой девиз.
– Что бы Вы хотели пожелать омичам?
– Здоровья и терпения. Все когда-то заканчивается. Были в истории пандемии: и чума, и испанка, и оспа, но человечество со всем справлялось. Все эти испытания даются нам сверху, чтобы сделать нас сильнее, крепче и для того, чтобы мы пересмотрели свои взгляды на жизнь.
Врач-хирург, начмед ГКБ № 1 считает, что в условиях реальной опасности люди раскрываются по полной программе, и не всегда в хорошую сторону.
Лето 2020 года выдалось жарким во всех смыслах. Росло число коронавирусных больных, стационары перепрофилировали, а больницы, работающие по неотложке, буквально захлебывались от наплыва пациентов. Медики вынуждены были принять условия «военного» времени и работать с повышенной нагрузкой. При этом они сами болели, зачастую бригады выходили на дежурство в урезанном наполовину составе.
Жаркое лето 2020 года запомнится всем надолго, а врачам, медсестрам, санитаркам – на всю жизнь. Заместитель главного врача по медицинской части ГКБ № 1 им. А. Н. Кабанова, врач-торакальный хирург, к.м.н. Вадим Гершевич вспоминает, как это было.
– Вадим Михайлович, какие эмоции вызывали у Вас и Ваших коллег первые новости о новой коронавирусной инфекции?
– Это был январь 2020 года. Тогда в международных новостях публиковалось много видео, как в Китае люди, больные коронавирусом, падают прямо на улицах и теряют сознание. После того как вирус попал в Европу, стало понятно, что рано или поздно он окажется в России, но, честно говоря, никто не думал, что прям полыхнет. Отношение было у кого-то скептическое, у кого-то критическое, у кого-то настороженное. Лично у меня было смешанное чувство тревоги и интереса, к чему это приведет и чем это все закончится.
– Сейчас, спустя год, что испытываете?
– Опасаетесь новой волны?
– Она вполне возможна. Будем надеяться, что ее не будет, и к лету мы вернемся к нормальной жизни – той, которая была до начала пандемии. Прям искренне этого хочется.
– В мае прошлого года в больницу попал вирус. Это было резонансное событие. 417 пациентов и весь медперсонал пришлось закрыть на двухнедельный карантин. Вы были в их числе?
– Нужно оговориться, что на тот момент медики болели и в других больницах, этого просто невозможно было избежать. К нам поступало огромное количество пациентов и среди них рано или поздно должны были оказаться больные коронавирусом. О том, что наши сотрудники заболели, стало известно вечером 3 мая, больницу закрыли 4 мая. Это были выходные дни. Закрыть на ключ 12-этажный стационар и отсиживаться дома в наши планы не входило. Я тогда занимал должность заместителя главного врача по хирургической части. Мы вместе с Анатолием Ивановичем Малюком (до ноября 2020 года заместитель главного врача по медицинской части, сейчас – главный врач ГКБ № 1 им. А. Н. Кабанова. – Прим ред.) приехали сюда добровольно и остались вместе с остальными сотрудниками.
– Расскажите про эти дни.
– Первые дни были самые тяжелые, потому что сама весть о том, что больница закрывается на две недели вместе со всем персоналом, стала крайне неожиданной. Люди были морально к этому не готовы, у кого-то дома маленькие дети, у кого-то пожилые родители, у кого-то просто запланированные дела. Это было как начало необъявленной войны. Но подавляющее большинство медработников восприняли эту информацию героически – надо значит надо, и продолжили обследование и лечение пациентов. Были, конечно, люди, которые отказались – их было меньшинство, прям единицы. Но это их право, никто не говорит, что они плохие специалисты.
– Вас к этому времени успели обучить работе с коронавирусными пациентами, обеспечить средствами защиты?
– Конечно, и Минздрав, и больница готовились к пандемии заранее. В апреле было проведено обучение персонала, закуплены средства индивидуальной защиты в тех объемах, в которых это можно было сделать. Кроме того, на первом этаже больницы был выделен отдельный ковидный блок с отдельными входом и выходом, оборудованными шлюзами. Предполагалось, что в этом блоке будут изолировать больных, которые поступают к нам по скорой и у которых выявляется коронавирус. Этот блок начал функционировать с мая, причем достаточно активно, мы даже там операционную организовали, чтобы в случае необходимости можно было оказать хирургическую помощь пациенту с ковидом.
– Наверное, трудно было не видеть родных?
– Трудно. У моего сына 9 мая был день рождения, и я не смог быть рядом с ним. Он и паспорт без меня получил. Но если честно, не кривя душой, я по-другому просто не мог.
– Разве это не пример патриотизма, приверженности к профессии?
– Это слишком пафосные слова. Но вообще такие экстремальные ситуации, как пандемия, показывают все, на что люди способны, что от них можно ожидать и можно ли на них положиться. В обычной мирной жизни можно сколько угодно рисоваться, рассказывая, какой ты молодец, но, когда надвигается реальная опасность и ты выходишь из зоны комфорта, все становится видно. Люди раскрываются по полной программе.
– Вам удалось сделать какие-то выводы по поводу своих коллег?
– Лично я для себя сделал очень много открытий, многое пересмотрел – и что касается моей жизни, и отношений с людьми, и отношения к работе. Если можно так сказать, я благодарен сложившейся ситуации, потому что она позволила открыть глаза на многие вещи.
– В те майские дни пост главного врача покинул Георгий Соболев. Как коллектив воспринял эту новость?
– Отставка главного врача стала для всех полной неожиданностью, потому что Георгий Фагимович Соболев как руководитель, как организатор и как администратор был человеком весьма опытным, очень хорошо знал свое дело. Всегда можно было к нему прийти и получить квалифицированное и, главное, незашоренное решение.
– Сейчас больница является ковидным стационаром, когда вернетесь к плановой и неотложной помощи?
– С октября стационар полностью закрыт на ковид, мы лечим только пневмонию, операции бывают крайне редко и то, если неотложные ситуации возникают у ковидных больных. Если продолжится устойчивый спад заболеваемости, тогда однозначно вернемся. Радует, что снижается и количество обращений, и количество госпитализаций. Мы открыты на 600 коек, в среднем сейчас заполнено около 500.
– В медицине все закрутилось вокруг коронавируса. Конечно, оказывалась неотложная помощь, а в плановой произошел провал.
– Когда нас захлестнула первая волна пандемии, про плановую медицинскую помощь говорить было очень сложно, потому что существовала угроза заражения. Задача Минздрава была в первую очередь обеспечить оказание неотложной экстренной помощи и оказание помощи пациентам с ковидом. Сейчас все потихоньку возвращается на круги своя, по травматологии, нейрохирургии, терапевтическим направлениям плановая помощь начала оказываться. Жизнь налаживается.
– Каково было работать в «красной зоне» в начале пандемии?
– С одной стороны, было интересно. С другой стороны, немного страшно, потому что болеть никому не хотелось. Всплеск заболеваемости произошел в мае, когда на улице стояла жара. Мы надевали на себя противочумный костюм, тогда еще специальный противогаз с бактериальными фильтрами, бахилы и две пары перчаток. Работать в таком одеянии крайне тяжело. Во-первых, жарко, во-вторых, от пота очки, несмотря на все протирания специальными карандашами, запотевают. Из тех, кто попал под всю тяжесть ситуации, оказались медсестры. Именно на их плечах эти пациенты вытаскивались. Потому что если не операция, то врач делает обход, осматривает и опрашивает больных, делает перевязки и выходит из «красной зоны». А медсестра находится там длительное время – системы, перевязки, обходы с врачом, транспортировка, забор анализов – у них было очень много работы. Девчонкам досталось по полной программе.
– Помимо этого, до октября больница продолжала принимать пациентов по неотложной помощи?
– Все лето ГКБ №1 и БСМП-1 проработали в авральном режиме. Другие больницы, которые оказывали неотложную помощь – МСЧ-4, ОКБ, БСМП-2 – закрыли под ковид, и вся неотложка пошла к нам. Если в обычное время наша хирургическая служба принимала жителей только одного района, летом были дни, когда мы принимали весь город, при этом бригады были наполовину опустошены – много медиков находилось на больничном. Мы работали в надрыв с максимально возможной перегрузкой. Оперировать тоже пришлось больше в разы. Потом в БСМП-1 закрылось нейрохирургическое отделение, и наше отделение стало единственным в регионе, оказывающим помощь пациентам с черепно-мозговыми травмами, политравмой, внутричерепными кровоизлияниями. Тоже самое по травматологии. Когда наши врачи практически все болели, нам крепко помогли травматологи КМХЦ, они часть нагрузки взяли на себя. Мужики приезжали и дежурили, они работали и в своей больнице, и здесь. И наши доктора, когда надо было помочь, тоже выходили на дежурство и в КМХЦ, в онкодиспасер, в БСМП-1. Все понимали – по-другому никак. Причем за работу с ковидными пациентами медикам доплачивали, а за эту работу нет. В общем, лето было жарким и запомнится оно нам на всю жизнь.
– В этой «войне» ваша больница понесла потери.
– Да, от нас ушли две медсестры, Ирина Сергеева и Нина Херикова, и три доктора. Причем это были не рядовые врачи. Их уход однозначно будет иметь последствия, потому что те технологии, которыми они владели в совершенстве, были идеально воспроизводимы только в их руках. Например, Ерген Копин был эндоскопист от Бога. Заведующий патологоанатомическим отделением Александр Кочетов – грамотнейший специалист, который имел просто огромный опыт и широченную энциклопедию собственных знаний. Всегда можно было посоветоваться с ним и решить спорные вопросы в лечении. Нейрохирург Сергей Матвеев – один из пионеров стереотаксической нейрохирургии. Это огромная потеря для медицины.
– В чем опасность коронавируса, на Ваш взгляд?
– Наверное, это первая болезнь, которую при всей очевидности проявлений понять очень сложно. Несмотря ни на какие рекомендации и уже имеющийся опыт, невозможно сказать и предугадать, что станет с пациентом. По прогнозу, должен быть летальный исход, но человек выживает, а пациент с малым объемом поражения легких может погибнуть. Причем это может произойти резко, он с тобой разговаривает, все нормально, жалоб нет, через полчаса – уже ИВЛ.
– Вы сами болели?
– Нет, поэтому буду прививаться.
– Не кажется ли Вам, что пандемия проложила некий мостик доверия между врачами и пациентами?
– Кстати, о страхе. В начале пандемии люди боялись обращаться в больницы, чтобы не подхватить коронавирус. Некоторые до сих пор боятся.
– Это лишено здравого смысла. Действительно, летом к нам поступали пациенты в тяжелейшем, практически в агональном состоянии с прободными язвами недельной давности. Чтобы было понятно, прободная язва – это образовавшаяся в желудке дырка, через которую желудочный сок, содержащий очень агрессивную соляную кислоту, выплескивается на брюшину. В брюшине очень много рецепторов, и это чудовищно больно. Один из симптомов прободной язвы – кинжальная боль, люди сами характеризуют так: меня как ножом в живот ударили. А теперь представьте, этот человек сидит дома и боится коронавируса, а там уже перитонит с сепсисом, когда помощь оказывать поздно. Таких случаев было много. Люди до последнего сидели дома с кровотечениями, с кризами, с инсультами. Важно понимать, что существуют четкие меры предосторожности: маска, социальная дистанция, антисептические средства, сегодня к ним добавилась вакцинация – и нужно пользоваться ими.
– Иногда медиков называют черствыми. У Вас другое отношение к смерти?
– Врачи тоже люди и по-разному относятся к смерти. Кто-то обладает тонкими душевными настройками, кто-то циник. Лично я, когда умирает пациент, переживаю, потому что вижу за ним другие судьбы. Это чей-то муж, отец, сын, чья-то жена, мать, дочь, и с его (ее) смертью меняются жизни людей, которые находились рядом. Особенно обидно, когда уходят молодые люди. Всегда начинаешь задаваться вопросами, все ли правильно сделал.
– Как семья относится к Вашей работе?
– С пониманием. Жена и дети знают, что я каждый день бываю в «красной зоне», понимают, к чему это может привести. Они поддерживают меня и всегда ждут дома.
– Напряженная работа требует отдыха. Какой отдых для Вас идеален?
– Для того чтобы полноценно отдохнуть, нужно полностью поменять картинку. Это должно быть, например, море и пальмы, или тайга и медведи, или пустыня. Только в такой обстановке возможна полная перезагрузка. Но так отдохнуть редко получается.
– Какие слова помогают Вам в жизни?
– Я каждый день говорю себе: «Делай что должен, и будь что будет». Это, можно сказать, мой девиз.
– Что бы Вы хотели пожелать омичам?
– Здоровья и терпения. Все когда-то заканчивается. Были в истории пандемии: и чума, и испанка, и оспа, но человечество со всем справлялось. Все эти испытания даются нам сверху, чтобы сделать нас сильнее, крепче и для того, чтобы мы пересмотрели свои взгляды на жизнь.
Гершевич Вадим Михайлович, 1977 года рождения, образование высшее профессиональное, в 2000 году окончил Омскую государственную медицинскую академию по специальности «Лечебное дело». В 2001 году окончил интернатуру по специальности «Хирургия», в 2004 году окончил ординатуру специальности «Хирургия», в 2012 году окончил интернатуру по специальности «Терапия». Общий медицинский стаж составляет более 20 лет, с 2020 года заместитель главного врача по медицинской части. Имеет Высшую квалификационную категорию «Торакальная хирургия» и сертификаты по специальностям «Пульмонология», «Управление в сфере здравоохранения», « Торакальная хирургия», «Терапия».
За период работы в коллективе зарекомендовал себя как квалифицированный специалист и хороший организатор. Гершевич Вадим Михайлович – высококвалифицированный врач-хирург, выполняет сложные плановые и неотложные операции больным на грудной клетке, владеет всеми методиками хирургических операций, в своей работе постоянно применяет новые методики лечения пациентов. При его участии в работу торакального отделения внедрены современные хирургические технологии оперативного лечения хронической обструктивной болезни легких, эмфиземы легких, спонтанного пневмоторакса. Проявляет себя, как человек, настроенный на дело, ответственный в работе с больными и в отношениях с коллегами.
В 2005 году Вадиму Михайловичу присвоено звание «Кандидат медицинских наук».
Высокий уровень профессиональных знаний и навыков, способность объективно оценивать ситуацию, пригодились ему в настоящее время в период новой коронавирусной инфекции COVID – 19. В связи с перепрофилированием учреждения для оказания медицинской помощи пациентам с новой коронавирусной инфекцией, Вадим Михайлович, понимая особое значение врачей в условиях пандемии, продолжает работать с учетом соблюдения важных правил – конкретность, непрерывность, ответственность.
Вадим Михайлович постоянно повышает свой профессиональный уровень путём посещения врачебных конференций, курсов усовершенствования. Активно помогает профессиональному росту молодых специалистов. Внимательный и заботливый врач, ответственный руководитель, требовательный к себе и коллегам, справедлив и честен в работе. Пользуется заслуженным уважением в коллективе и среди пациентов.
За хорошие показатели в труде Вадим Михайлович неоднократно поощрялся администрацией больницы, вышестоящими органами здравоохранения.
Поликлиника № 1
Регистратура: +7 (3812) 43 22 99
Вызов врача на дом:
тел.: +7 (3812) 73 34 44
Поликлиника № 2
Регистратура: +7 (3812) 43 22 98
тел.: +7 (3812) 95 69 80
тел.: +7 (3812) 43 22 89
Регистратура: +7 (3812) 73 03 55
Гершевич Вадим Михайлович
Стаж 23 года, высшая категория, кандидат медицинских наук
Показать на карте
Городская клиническая больница №1 им Кабанова
Гершевич Вадим Михайлович — торакальный хирург, со стажем 23 года, кандидат медицинских наук, высшая категория. Принимает в клинике: Городская клиническая больница №1 им Кабанова. Пациенты оставили 5 отзывов о враче на нашем сайте.
Омский государственный медицинский университет, лечебное дело, базовое образование
Курсы и сертификаты
Я был у врача Гершевич Вадима Михайловича, торакального хирурга, и он оказался очень хорошим доктором и человеком! Хочу выразить ему искреннюю благодарность за внимание, поддержку, отзывчивость, а также теплое и доброе отношение ко мне, как к пациенту. Желаю ему здоровья, счастья, успехов и удовольствия от своей работы!
Спасибо Вадиму Михайловичу за подаренную моему сыну вторую жизнь! Врач от Бога! Всех благ ему! Валентина Александровна С.
На таких ВРАЧАХ держится вся наша медицина. Профессионал своего дела. Благодаря ему самый близкий для нас человек был спасен. Дай Бог ему благополучия, счастья и добра!!!
отличный специалист как хирург и пульмонолог не первый год лечит и консультирует меня!!! я очень ему благодарен!!!!
Очень хороший врач, специалист в своем профиле!!! Благодаря ему держу под контролем свое здоровье, чего не получалось делать лет 10. Всего ему хорошего!!!
Отзывы о местах приема
Здравствуйте!Лежала я в больницы в Отделение Пульмонология!Я просто в ужасе от персонала и санитарок!Не выполняют всю свою работу . К пациентам так это вообще отдельная тема , хамят всем кому не лень !Запах с палат отвратительный , не проводят уборку !А туалеты будто уличные , как так вообще можно , как к собакам относятся и ещё возмущаются !Я первое время не могла ходить потому что была операция , никто не помогал , в туалет пришлось ходить через слёзы , а нагружать себя нельзя , так как были трубки !Просто слез не хватает на этот весь кошмар!
Хочу вкратце рассказать историю, которая произошла этим летом с моим отцом в ГБ 1 им. Кабанова. Мой отец упал на улице и в без сознании лежал, когда соседи увидели, сообщили об случившимся жене и мы вызвали скорую помощь, которую ждали около часа, за это время отец, то приходил в сознание,то вновь терял его. Наконец,когда «скорая помощь» прибыла на место, отца увезли в ГБ 1 им. Кабанова. Там обнаружили перелом шейки бедра. Кода врачи все решали когда ему делать операцию, проходили недели и он начал задыхаться, его перевели в реанимацию, был под искусственным дыханием. ( Ранее у него был туберкулез з.ф.) и отправили его в туберкулезную клинику на Химиков. Н О!!! врачи не обратили внимание, что у отца была очень замедленная речь, они считали, что это типо белая горячка от алкоголя, т.к. он поступил в больницу в неопрятном виде. ( ну а каком виде он может быть, если упал на улице и лежал без сознания??? чистый и отутюженный чтоли???) и в туберкулезной клинике он умер. Об СМЕРТИ НИ КТО НЕ СООБЩИЛ!!! Так как ГБ 1 в процессе перевозки не передали контакты и данные об отце! И если бы не родная сестра отца, которая поехала навестить своего брата, не обнаружила его в палате ГБ 1, стала разбираться, в результате нашли его в морге, за это время его уже вскрыли и ОБНАРУЖИЛОСЬ, ЧТО НЕ ОТ ТОГО ЛЕЧИЛИ — туберкулеза — легкие у него чистые, а был ВИСОЧНЫЙ ИНСУЛЬТ (из-за этого он и упал и был без сознания некоторое время), которого НЕ ЗАМЕТИЛИ В ГБ 1!!! Считали якобы он пьян, хотя перегара от не было, а драгоценные дни упущены! и скорей всего из-за этого мы считаем, что не передали ГБ 1, телефоны родных,чтобы избавиться от него, еще бы прошло несколько дней и отца отправили в общую могилу, как неизвестного! Это ПОЛНЫЙ КОШМАР, ЧТО У НАС ПРОИСХОДИТ С МЕДИЦИНОЙ, ПОЧЕМУ ТАКОЕ СКОТСКОЕ ОТНОШЕНИЕ К ЛЮДЯМ, его приняли «по одежке» И ТЕПЕРЬ ЗА ЭТО НИ КТО НЕ ОТВЕЧАЕТ, ЧЕЛОВЕК УМЕР ИЗ-ЗА ХАЛАТНОСТИ, БЕЗ ГРАМОТНОСТИ ВРАЧЕЙ!!!!!!
3х месячную дочь вместе с женой положили в инфекционное отделение- просто ужасно! Кроватей для детей не хватает и матерям приходится спать сидя, мам фактически не кормят, туалет один на этаж и не закрывается , при этом ребенка оставить негде. Результатов анализов и диагноз ждали три дня! Отделение переполнено — дети лежали и в коридорах. Розетки- три на этаж, лечение не велось, пришлось выписаться и обращаться в другое медицинское учреждение!
